konung_ogin (konung_ogin) wrote,
konung_ogin
konung_ogin

Categories:

«Зелёные человечки» Йоси Джудашвили: «гибридная война» была впервые опробована вовсе не в Крыму

После аннексии Крыма и развязывания войны в Донбассе очень много говорят о так называемой «гибридной войне» Кремля. Каковая, по мнению теоретиков, сочетает в себе элементы «обычных» боевых операций с действиями разведывательно-диверсионных подразделений, с войной информационной и «кибервойной». Те же теоретики и аналитики утверждают, что это абсолютно новый вид войны.

Ничего сверхнового в «гибридной войне» нет. Все это, в той или иной мере, той или иной комбинации элементов, практиковалось задолго до появления «зеленых человечков» Путина в Крыму и в Донбассе. Но поскольку таких терминов тогда не было, в закрытых документах ее именовали «активной разведкой», в открытых – партизанскими действиями, повстанческим движением или, позже, народно-освободительной борьбой и национально-освободительным движением.

«Наш революционный палец, запущенный в Китай»

7 октября 1929 года Йося Сралин (Жидашвили), пребывавший, как обычно, на многомесячном отдыхе в Сочи, отправил в Москву замещавшему его Молотову (на тот момент члену Политбюро ЦК ВКП(б) и секретарю ЦК) весьма любопытное послание:

«С Китаем будет возня. Кстати, мне кажется, что пора нам перейти на точку зрения организации повстанческого революционного движения в Маньчжурии. Отдельные отряды, посылаемые нами в Маньчжурию для выполнения отдельных эпизодического характера заданий – дело, конечно, хорошее, но это не то. Теперь надо пойти на большее. Нам надо организовать две двухполковые бригады главным образом из китайцев, снабдить их всем необходимым (артиллерия, пулеметы и т. д.), поставить во главе бригад китайцев и пустить их в Маньчжурию, дав им задание: поднять восстание в маньчжурских войсках, присоединить к себе надежных солдат из этих войск (остальных распустить по домам, обезглавив предварительно ком[андный] состав), развернуться в дивизии, занять Харбин и, набравшись сил, объявить Чансуеляна [Чжан Сюэлян, сын генералиссимуса Чжан Цзолиня, правитель Маньчжурии в 1928-1931 гг. – Прим. авт.] низложенным, установить революционную власть (погромить помещиков, привлечь крестьян, создать советы в городах и деревнях и т. п.). Это необходимо. Это мы можем и, по-моему, должны сделать. Никаким «международным правам» не противоречит это дело. Всем будет понятно, что мы против войны с Китаем, наши красноармейцы охраняют лишь наши границы и не имеют намерения перейти на кит[айскую] территорию, а если внутри Маньчжурии имеется восстание, то это вполне понятная штука в обстановке того режима, который установил Чансуелян. Подумай об этом. Дело важное». (Письма И.В. Сталина В.М. Молотову. 1925 – 1936 гг. Сборник документов. М., «Россия молодая», 1995, стр.167-168.)

Немного предыстории. На тот момент камнем преткновения для Москвы и Чжан Сюэляна была Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД). История этого конфликта крайне неоднозначна: советские, а ныне и российские историки казенной выделки твердили и твердят, что во всем виноваты исключительно «китайские милитаристы», пытавшиеся прибрать к рукам принадлежавшую Советскому Союзу КВЖД. По версии китайской стороны, конфликтную ситуацию спровоцировал как раз СССР, постоянно нарушавший соглашение 1924 года о совместном управлении. При этом прибыли дорога не приносила, оставалась предприятием глубоко убыточным. Для фактического хозяина Маньчжурии, генералиссимуса Чжан Цзолиня, КВЖД была стратегической магистралью, однако платить за переброску по ней своих войск он не желал, да и не мог. Попытки советской администрации КВЖД не допустить провоза эшелонов с вооруженными «зайцами», китайские военные пресекали угрозой расстрела. Затем Чжан Цзолинь и вовсе приступил к планомерному захвату магистрали. Было очевидно, что дорогу не удержать, рентабельной она в советских руках никогда не будет, а ее стратегическое значение во враждебном окружении практически нулевое. Еще в 1926 году в Москве некоторые здравомыслящие «партийные товарищи» заговорили, что «нам нужно поскорее разделаться с КВЖД, сдать ее, что это есть «мозоль» на нашей ноге…». (Письма Сталина Молотову…, стр. 77.) Но, как громогласно заявил на июльском (1926 года) пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) пламенный член Политбюро Николай Бухарин, «у нас был вопрос о КВЖД, о железнодорожной линии, которая является главной стратегической жилой, которая является нашим революционным пальцем, запущенным в Китай». (Там же.)

Поскольку «наш революционный палец, запущенный в Китай» вынимать оттуда никак не хотелось, Москва попыталась было разрешить этот вопрос по-сталински кардинально: нет человека – нет проблем. 4 июня 1928 года вагон, в котором ехал Чжан Цзолинь, был взорван близ Мукдена миной, заложенной в виадук. Спустя несколько часов тяжело раненный генералиссимус скончался в Мукденском госпитале. Хотя в покушении немедленно обвинили японцев, ныне известно, что его организовали резидент ИНО ОГПУ в Харбине Наум Эйтингон и резидент IV Управления (Разведупра) Штаба РККА Христофор Салнынь. Однако проблему это не решило, поскольку Чжан Сюэлян, сын убитого Чжан Цзолиня, тоже не пожелал прислушиваться к «веским» аргументам Кремля. Отсюда и вариант организации «повстанческого движения», предложенный было Сталиным. В конечном счете, правда, решили без затей применить открытую силу: подтянули к границе артиллерию, кавалерию, пехотные части, авиацию. 12 октября 1929 года части специально под эту кампанию созданной Особой Дальневосточной армии нанесли первый удар, захватив город Лахасусу (Тунцзян) в провинции Хуйлунцзян и уничтожив половину кораблей китайской Сунгарийской флотилии. 30 октября 1929 года корабли советской Дальневосточной военной флотилии высадили десант в устье Сунгари, добили остатки Сунгарийской флотилии, а два советских полка попутно захватили город Фуцзинь. Одновременно советские войска перешли советско-китайскую границу и в Приморье – возле города Мишаньфу. Погромив китайские войска, заключили новое соглашение по КВЖД, формально восстановив совместное управление. Но «революционный палец, запущенный в Китай» все равно пришлось позже из Китая вытащить, отдав Маньчжурию оккупировавшим ее японцам.


«Шуму наделали, а мост не взорвали»

Впрочем, поначалу пыл дальневосточных красных диверсантов это не умерило – пока они не попались с поличным. 7 июля 1932 года советник посольства Японии в Москве передал в Наркомат иностранных дел СССР ноту своего правительства, в которой говорилось: некий кореец Ли, арестованный японскими властями, дал показания, что он вместе с тремя другими корейцами был завербован ОГПУ, снабжен взрывчаткой и переброшен в Маньчжурию с заданием взорвать ряд мостов. Как самокритично доложил Москве руководитель полномочного представительства ОГПУ по Дальневосточному краю Терентий Дерибас, организованная им операция провалилась, «шуму наделали, а мост не взорвали». (Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. Январь 1922 – декабрь 1936. М., Международный фонд «Демократия», 2003, стр. 807.) Мало того, так ведь еще и агентов-взрывников поймали – и они во всем признались.

Сталин, снова отдыхавший тогда «на югах« и извещенный о скандальном фиаско чекистов еще до официального получения японской «рекламации», написал замещавшему его в Москве члену Политбюро и секретарю ЦК Кагановичу:

«Нельзя оставлять без внимания преступный факт нарушения директивы ЦК о недопустимости подрывной работы ОГПУ и Разведупра в Маньчжурии. Арест каких-то корейцев-подрывников и касательство к этому делу наших органов создает (может создать) новую опасность провокации конфликта с Японией. Кому все это нужно, если не врагам советской власти? Обязательно запросите руководителей Дальвоста, выясните дело и накажите примерно нарушителей интересов СССР. Нельзя дальше терпеть это безобразие! Поговорите с Молотовым и примите драконовские меры против преступников из ОГПУ и Разведупра (вполне возможно, что эти господа являются агентами наших врагов в нашей среде). Покажите, что есть еще в Москве власть, умеющая примерно карать преступников. Привет! И. Сталин». (Сталин и Каганович. Переписка. 1931-1936 гг. М., РОССПЭН, 2001, стр. 208.)

2 июля 1932 года Каганович сообщил вождю, что ситуацию с корейцами-диверсантами он выяснил и, «к сожалению, Ваше предположение оправдалось – это ОГПУ (остатки старого). В случае запроса Хироты (у него есть указание) Карахану нами даны указания». (Там же, стр. 212.) (Хирота Коки – в 1928-32 гг. посол Японии в СССР; Лев Карахан – заместитель народного комиссара иностранных дел).

Попутно Каганович проинформировал Сталина, что «на днях на наш пограничный пост явился якобы представитель Китайской Народной Армии с письмом к Блюхеру (Василий Блюхер – командующий Особой Краснознаменной Дальневосточной армией. – Прим. авт.) за оружием и т. д. Мы дали директиву немедленно отправить его обратно и впредь не допускать перехода подобных представ[ителей], либо подосланных провокаторов, либо объективно играющих провокационную роль, безразлично». (Там же.)

Информативная ремарка: значит, подобные походы в «военторг» к Блюхеру были делом вполне обычным и регулярным. Вот только из-за этого провала пришлось сделать конспиративную паузу, закрыв «военторг» на учет. 16 июля 1932 года Политбюро ЦК ВКП(б), рассмотрев «Вопрос ДВК», постановило «обратить внимание ОГПУ на то, что дело было организовано очень плохо; подобранные люди не были должным образом проверены», посему «указать т. Дерибасу, что он лично не уделил должного внимания этому важнейшему делу, в особенности подбору и проверке людей». Непосредственно же «отвечающему за плохую организацию дела», начальнику Владивостокского оперативного сектора ГПУ Николаю Загвоздину, объявлен строгий выговор, приказано «предрешить отзыв т. Загвоздина из Владивостока« и «поручить ОГПУ укрепить кадрами военно-оперативный сектор». (Лубянка…, стр. 315.)

Разумеется, любую причастность советской госбезопасности к террористическим акциям было приказано отрицать, посему замнаркома иностранных дел Лев Карахан, пригласив к себе японского посла, заявил ему, что «все сообщение корейца Ли с начала до конца является злостным и провокационным вымыслом. Ни Владивостокское ГПУ, ни какое-либо другое советское учреждение во Владивостоке не могло давать и не давало тех поручений, о которых показывает Ли-Хак-Ун, ни каких-либо других аналогичного характера ни корейцу Ли, ни каким-либо другим лицам». (Сталин и Каганович…, стр. 277.)





Tags: история, обыкновенный фашизм, сталинизм
Subscribe

promo konung_ogin june 16, 2014 01:40 25
Buy for 10 tokens
Для начала следует объяснить, что блог у меня двуязычный. Я пишу и по-русски, и по-украински, а чаще всего стараюсь совмещать оба "лэнгвиджа" в одной заметке. Это совсем не трудно при правильном творческом подходе! Во всяком случае мой блог обычно читает больше пяти тысяч человек…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments